Случай в опере

Случай в опере

Огромный многоярусный зал оперного театра был полон. Вначале заполнилась галерка, затем партер и, наконец, ложи. Были проданы все контрамарки, а несколько человек ухитрились проникнуть вовсе без билетов. Зал гудел, обсуждая предстоящую премьеру. Но вот прозвенел третий звонок, двери зала медленно закрылись и оркестр заиграл увертюру.

В этот момент в ложе № 12, до сих пор пустовавшей, тихо приоткрылась дверь, и в нее вошел аккуратно, но неброско одетый пожилой человек с небольшим саквояжем в руках. Он сел на стул, поставил саквояж на пол и обратил свой взгляд на сцену, на которой вскоре появилась та, ради которой и собрались сегодня несколько тысяч людей, заполнивших до отказа зал оперного театра.

Ее нельзя было назвать красавицей в общепринятом значении этого слова – черты ее лица были настолько необычны и оригинальны, что не вписывались ни в один стандарт красоты. Высокая, с прекрасной фигурой, с роскошными длинными волосами, огненной лавой растекавшимися по плечам и большими черными глазами на фоне белоснежной кожи лица, певица притянула к себе взгляд всего зала. А когда она запела, зал просто замер – даже здесь, в столетних стенах старого Императорского театра, давно не звучал столь дивный, сильный, чистый и красивый голос. Он взлетел над залом, как огромная прекрасная птица.

Действие оперы постепенно разворачивалось. Один за другим выходили певцы и певицы, исполнялись арии и дуэты, но каждый раз, когда появлялась Она, все остальное меркло перед ее голосом и той силой, которую она вкладывала в свое пение. Быстро промелькнул антракт, и вернувшаяся в зал публика вновь услышала ее божественное пение. Приближалась кульминация оперы, когда главная героиня поет свою главную арию и умирает. Публика в нетерпении ждала этого момента и вот он наступил.

Сцена погрузилась в темноту, остался лишь маленький яркий круг света, высвеченный прожектором. И вновь на сцене появилась Она, оркестр смолк и она запела. Снова прекрасная птица воспарила над залом. Но на этот раз впечатление было в несколько раз сильнее, потому что певица вложила в свое пение всю душу без остатка. Она пела так, как не пел никто в этот вечер. Ее голос заполнил все пространство зала. Он то бился раненной птицей под потолком, то падал вниз и больше напоминал об океанских волнах, одна за другой накатывающих на берег, то снова взмывал вверх, превращаясь в легкий теплый ласковый ветерок, постепенно усиливающийся и превращающийся в ураган, сметающий все на своем пути, и вновь — падение вниз, стихая до едва различимого шепота. Публика молчала, завороженная этими звуками, которые, казалось, были рождены не на Земле, а где-то в других мирах.

Человек из ложи № 12 тоже, казалось, был потрясен этим необычайным зрелищем, но на его запястье неожиданно едва слышно забибикал таймер, который вырвал его из плена прекрасных звуков, вернув к реальной действительности. Он раскрыл саквояж, достал из него несколько предметов, на первый взгляд казавшихся металлическими трубками необычной конфигурации, и несколькими ловкими движениями превратил ее в снайперскую винтовку с оптическим прицелом. Глаза всех зрителей из соседних лож были прикованы к сцене, и поэтому никто не заметил его манипуляций. Он положил винтовку на парапет ограждения, настроил прицел и навел его на одинокую фигуру на сцене. Палец лег на спусковой крючок. Тем временем ария приближалась к своему завершению. Голос певицы постепенно слабел – ее героиня умирала. Она опустилась на колени, не в силах стоять. Ее руки были распростерты в стороны, а глаза смотрели вверх – она как будто читала последнюю молитву. Неожиданно ее голос рванулся вверх и в этот миг человек из ложи № 12 нажал на спусковой крючок своей винтовки. Пуля вошла прямо в сердце певицы.

Еще несколько секунд ее голос звучал, но скорее по инерции. Затем он прервался. Она обратила удивленный взгляд в зал, и человеку из ложи № 12 показалось, что она глядит прямо на него. Но она уже ничего не видела, будучи мертвой. В следующий миг ее тело рухнуло на сцену. После секундной паузы зал взорвался овацией. От грохота аплодисментов задрожала даже огромная люстра под потолком. А певица все так же недвижно лежала на сцене, раскинув руки в стороны. Аплодисменты достигли своего апогея, зал встал и в этот момент один из артистов заметил быстро увеличивающуюся лужу крови под телом певицы, кинулся к ней, все еще не веря в случившееся, приложил ухо к ее груди, а потом подхватил недвижное тело на руки и в исступлении крикнул: «Она мертва!». По его лицу градом бежали слезы – его горе было настолько заметным и неподдельным, что публика постепенно перестала аплодировать и тогда в почти стихший зал, он повторил эти два слова.

Над огромным многоярусным залом оперного театра повисла неестественная, абсолютная тишина, такая тишина, какой просто не может быть в природе. Несколько тысяч молча стоящих людей в зале, ярко освещенный круг на затемненной сцене и в нем – плачущий человек, держащий в руках тело той,  чей голос еще несколько минут назад летал над залом. Более трагического и в то же время прекрасного конца не смог бы себе представить никто, даже автор оперы, молча сидевший в ложе № 12 с небольшим саквояжем в руках…

 

Комментарии:

Оставить комментарий

Загрузка...